Московский архитектор Ирина Коробьина: «Пригласить иностранцев для решения проблем российских городов — не выход»

Фото: Наука и технологии РФ

Фото: Наука и технологии РФ

Российская архитектура нуждается в научном подходе, законотворчество в этой сфере — в экспертах-профессионалах, а наше общество — в градостроительном сознании. Российские города без системного развития превращаются в разрозненные территории, а забота об историческом наследии подменяется имитацией, считает директор Центра современной архитектуры Ирина Коробьина.

О науке

Сегодня у нас в профессии фактически нет актуальных исследований, глубоких научных разработок, прогнозов. И откуда им взяться? Они никем не востребованы, их никто не финансирует. Госзаказ на архитектурную науку ничтожен, носит формальный, имитационный характер. Как следствие, городское планирование, архитектурное проектирование, система управления городом не имеют объективных данных для принятия решений. Нет достоверной, научно-обоснованной базы для разработки регламентов, методических инструкций, необходимых для нормальной квалифицированной работы. Градостроителю, архитектору, эксперту приходится опираться исключительно на собственный опыт и интуицию, категории небесспорные и всегда субъективные.

Наука в архитектуре и, особенно, в градостроительстве абсолютно необходима! Считаю, что сегодня она намного слабее, чем была в советское время. Тогда архитектурное научное сообщество обладало высоким государственным авторитетом. Мы с увлечением исследовали зарубежный опыт, преодолевали идеологические барьеры, разрабатывали проекты новых систем расселения, идеальных городов… Сегодня жизнь коммерциализировалась, но за проектирование будущего, увы, никто не платит. Оно мстит за это испорченной экологией, безнадёжной деградацией городских территорий, безрадостными техногенными перспективами.

О кризисе в градостроительстве

Архитекторов-градостроителей — профессионально пригодных, креативных, опытных — сейчас катастрофически не хватает нашей стране. Их и во всём мире немного — людей, обладающих особым многомерным мышлением, способных выстраивать долгосрочные стратегии развития городов. Такой архитектор одновременно — и градостроитель, и философ, и социолог, и эколог, и художник… У нас подобные суперспециалисты когда-то были, но традиция прервана. Советская градостроительная школа закончилась вместе с перестройкой. Она формировалась в уникальных условиях, где постоянным и единым заказчиком на проектирование было государство. Частная собственность, имущественные права, цена земли — таких понятий в градостроительстве не существовало. Сейчас же всё диктует рынок, а законы, по которым формировались и жили города в то время, теперь не работают. Да и трудиться в этой сфере тоже некому. Старшие поколения градостроителей уже ушли в силу возраста. Люди, которые приходили в профессию накануне перестройки, не были востребованы как специалисты и вскоре ушли в коммерческое проектирование особняков и интерьеров — туда, куда охотнее звали и где больше платили.

Многие российские города на наших глазах переживают настоящую катастрофу: большинство из них сформировалось в период индустриализации, в начале ХХ века, когда экономика строилась на производстве. Сейчас гораздо проще, дешевле, быстрее всё импортировать, а не выпускать самим. Наши города, построенные вокруг неконкурентоспособного теперь промышленного комплекса, со страшной силой деградируют. Если не появится новых градоформирующих стратегий, они обречены.

О градостроительном сознании

Его надо воспитывать. В сознании сил, активно задействованных в городском развитии, архитектура и градостроительство прежде всего — квадратные метры и процентные ставки. Если раньше городское и краевое руководство принудительно посылало сотрудников в столицу на курсы повышения квалификации, откуда они возвращались мало-мальски образованными, то теперь в управленческих аппаратах преобладают люди с менеджерским сознанием, горизонт принятия решений которых определяется сиюминутной выгодой. Неразрешимые проблемы, невосполнимые потери обрушились на Россию вместе с неистовым инвестиционно-строительным натиском.

Сокрушительный удар был нанесён историческому наследию, природе, экологии. Транспортный коллапс душит крупные города. Энергетика, социальное жильё, дороги — в полуаварийном состоянии из-за постоянного «недоремонта». Что делать? Внедрять новое градостроительное сознание на всех уровнях: власть — население — профессиональный цех! Этой цели служат многие проекты и программы Центра современной архитектуры (Ц:СА). Наши телевизионные фильмы — своего рода ликбез. Они дают людям ориентиры и поворачивают общественное сознание к проблемам архитектуры и градостроительства. Сейчас мы запускаем сетевую программу «ЭРА городов» (связанную с эстетической абилитацией, развитием). Её задача — выработать новые демократические алгоритмы городского развития, учитывающие возрастающую роль эстетических, средовых и информационных факторов в экономике инновационного типа.

О законодательном фоне

Градостроительный кодекс в последней редакции, принятый без участия профессионалов — архитекторов, градостроителей, введён в действие 1 января 2010 года. В том виде, в котором его каким-то образом утвердило наше правительство, этот документ, на мой взгляд, обладает страшной разрушительной силой для национального ландшафта России. В отсутствие общенациональной градостроительной стратегии развития страны, общей концепции расселения, миграции, распределения трудовых ресурсов, Градкодекс направлен исключительно на срочное введение в коммерческий оборот отдельных территорий. Утверждение кодекса совпало с глобальной экономической рецессией. Есть надежда, что исторические города, поля, леса и реки как-то уцелеют… до следующей волны финансового подъёма.

На всех последних экономических форумах, куда редко, но всё же приглашают архитекторов, все градоначальники говорили, что главная проблема — отсутствие в стране стратегического планирования. Правая рука никогда не знает или не хочет знать, что делает левая. Если мы будем и дальше относиться к нашим городам, нашей территории, нашему государству как к набору отдельных земель, которые становятся торговыми лотами, никакие стратегии не имеют смысла. Отдельные территории начинают развиваться автономно, как правило, в ущерб интересам единого целого. Что и происходит.

Профессиональное сообщество удивлено: как можно было принимать этот кодекс, не считаясь с мнением архитекторов-градостроителей? Какие цели преследовал данный документ, прагматично устраняя из всех сформулированных позиций главные смысловые архитектурно-градостроительные составляющие? Всё началось с отмены принятой во всём мире системы лицензирования архитектурно-градостроительной деятельности. Это всё равно что отобрать лицензии у врачей. Лечить начнёт любой знахарь-колдун-самоучка. Общеизвестно — значение архитектуры и градостроительства для здоровья нации — не меньше, чем у медицины.

Я убеждена: документ, очерчивающий правовое поле территориального развития государства, должен разрабатываться не землеустроителями-экономистами, а специалистами по формированию гармоничной градостроительной среды обитания и проходить соответствующую профессиональную экспертизу.

О конкурсах

Архитекторы привыкли к творческой конкуренции. От этого напрямую зависит репутация и рейтинг профессионала. Но архитектурные конкурсы — это соревнование идей, а не коммерческих предложений, где выигрывает самый дешёвый, а не наиболее талантливый. Архитектура — искусство! В профессии есть авторское право и древняя традиция: тот, чей замысел был принят для реализации, обязан довести свой объект до конца. Последние изменения ФЗ-94 всё это отменяют. Путём простого демпинга любая фирма без опыта и специалистов может выиграть заказ на проектирование или внедриться в чужой проект, чтобы «доработать» или «оптимизировать» его. Это происходит и в сфере архитектуры, и в градостроительстве. Результат плачевный: деньги исчезли, проект испорчен или сделан из рук вон плохо.

О власти и бизнесе

Только архитектор в силу комплексности и всеохватности профессии может понять и объединить интересы власти, бизнеса и городского сообщества. Мы часто критикуем инвесторов за то, что они стремятся только к собственной сверхприбыли. Но ждать от них, что они будут думать про город, — утопия, это не входит в их интересы и обязанности. Для отстаивания потребностей городских сообществ существуют местные и региональные власти. По своей природе власть тяготеет к бизнесу. Они притягиваются друг к другу как магниты. Мотивируя очевидные пороки городского развития отсутствием грамотных стратегий, они не думают о людях, которые способны эти стратегии разработать. Фигура архитектора, градостроителя-профессионала в принципе не берётся во внимание ни в коридорах власти, ни даже в ходе дискуссий на экономических форумах. А о подготовке профессионалов в этой области, о развитии и финансировании градостроительного образования никто даже и не задумывается.

О красоте

В Москве появилась вполне качественная современная архитектура. Взять, к примеру, район Остоженки — «Золотая миля». Дома там действительно очень профессионально сделаны лучшими столичными архитекторами, и всех наших именитых гостей мы водим на Остоженку как на архитектурную выставку под открытым небом. Однако неповторимая капиллярная структура исторического района уничтожена. Раньше его весь можно было насквозь пройти дворами, там был неповторимый дух старого города, все эти косые, кривые переулочки… Сейчас там везде заборы, охрана самой дорогой в стране недвижимости. Вы не только не сможете нигде пройти, даже сфотографировать ничего не получится — охрана остановит. А ведь городское пространство — это не коллекция штучных домов, это, в первую очередь, организация жизни, создание для людей разнообразной среды, где каждый человек независимо от своего социального статуса, возраста, профессии может найти способ для самовыражения и повод для самоидентификации.

О потерянных городах

Какое общество — такая и архитектура. Архитектура — лицо государства. Нет комфорта жизни в стране, нет гармонии в обществе — в архитектуре всё это прочитывается сразу.

Москва как единственное и неповторимое место на земле уже потеряна… Сейчас угроза нависла над Питером… Столицу считали эклектичным пространством, сочетающим несочетаемое, думали, что она всё перемелет. Наверное, многое, но — не всё. Есть ощущение, что Москва потеряла свою историческую правду — она наполнилась муляжами и грубыми подделками, приблизительно имитирующими подлинные исторические объекты, снесённые, разрушенные временем, «самовозгоревшиеся»… Московский способ «сохранения» исторического наследия профессионалы называют «реставрацией путём кремации»: это когда сносится старая постройка, а на её месте и по её «мотивам» строится побольше квадратных и кубических метров, ведь главная задача — извлечение максимальной прибыли. Если во всём мире хорошим показателем дивидендов инвестиционно-девелоперского бизнеса всегда считалось 30 процентов, то в докризисной России и, в первую очередь в Москве, он доходил до трёхсот, а иногда и до пятисот процентов. Стоит ли удивляться бесконечному списку потерь? Как говорится, кому война, а кому мать родна.

О сохранении истории

Историческая застройка в центрах городов ветшает, и есть очень удобная позиция коммерческих застройщиков: давайте снесём всё это гнильё и построим новое, хорошее. Это иезуитство, которое приносит дивиденды, в то время как научная реставрация исторического наследия требует очень больших затрат. И здесь можно было проявить политическую волю, сделав выбор в пользу истории, культуры. На мой взгляд, идеальная городская среда — Рим. Там все исторические слои — и античный, и ренессанс, и барокко, и классицизм, и муссолиниевская архитектура — существуют одновременно и не камуфлируются, не достраиваются и перестраиваются, а просто поддерживаются в идеальном состоянии. Это очень важно для римлян: они чувствуют, что до них были целые поколения и после них придут следующие… Человек — составляющая бесконечного жизненного процесса, часть культуры Вечного города… Это осознание наполняет его жизнь смыслом и любовью к этому неповторимому месту. Цена за это отнюдь не маленькая. Римляне уже более 20 лет не могут достроить метро, потому что, прорывая туннели, они всё время натыкаются на археологические сенсации. Тогда всё строительство останавливается, объект консервируется, становится государственным достоянием. Страна при этом несёт колоссальные экономические потери из-за замороженных денег. Транспортная проблема не решена. Но итальянцы идут на это, понимая, что культура, историческая среда важнее. Без неё Рим — не Рим.

О помощи Запада

Пригласить иностранцев для решения проблем российских городов ? не выход. Чтобы понимать наши трудности, нужно родиться и вырасти здесь. На протяжении уже десяти лет Ц:СА реализует программу международных проектных семинаров «АрхДесант», разрабатывая для российских городов инновационные стратегии развития. Эти семинары очень эффективны, потому что они дают мощный импульс к переосмыслению застарелых городских проблем. Местные градоначальники и профессиональное сообщество получают новый опыт работы с городским пространством, их сознание расширяется, они начинают смотреть на своё «детище» другими глазами. В качестве модератора «АрхДесанта» в Казани я пригласила одного из ведущих градостроителей мира, бывшего главного архитектора Барселоны Хосе Асебильо. Он в своё время разработал и воплотил в жизнь проект реконструкции Барселоны, признанный мировым профессиональным сообществом лучшей работой по реновации исторического города за последние полвека. Семинар прошёл настолько успешно, что мэр Казани пригласил г-на Асебильо разрабатывать концепцию развития архитектурного центра столицы Татарстана. В течение двух лет тот ездил туда чуть ли не каждые две недели, сделал очень профессиональную работу, передал её заказчику. К дальнейшему воплощению проекта в жизнь привлекли других специалистов, а у них — иная ментальность, иные мозги, другой профессиональный опыт, другое понимание проблем. Шаг за шагом проект менялся до неузнаваемости. Совсем недавно Асебильо сказал мне: «Я не понимаю, на что я потратил два года своей жизни».

О социальной активности

На Западе, например, в Голландии архитекторы стремятся выступать на общественных собраниях, рвутся на трибуны, общаются с жителями спроектированных ими домов, объясняют преимущества своих проектов. Мои российские коллеги не столь социально активны. Этому есть объяснение. При советской власти архитектор был анонимом, в графе «автор» всегда стояло название проектного института и номер мастерской. Нет шанса на персональное общественное признание, значит, нет и ответственности.

Архитектурная галерея на Якиманке открылась сразу после перестройки, чтобы начать возвращение в эту профессиональную среду имён собственных — через персональные выставки коллег, то есть привлечение к ним всякого внимания. Сейчас их имена известны, но их мнением мало кто интересуется. На Западе общество слушает архитекторов очень внимательно. Все понимают, что именно от них зависит, каким будет коллективное будущее.

О личном пространстве

Верю, что пространство, в котором живёт страна, общество, человек, способно влиять на судьбу. Если человека окружает гармоничное пространство, начинает работать механизм его внутренней гармонизации. И наоборот: диспропорции, низкие потолки, неудобная планировка — всё это воздействует на нас, становится дополнительным стрессом, незаметно разрушающим человека. Если хочется позитивных перемен, нужно отказаться от привычного жизненного пространства в пользу прекрасных пропорций, светлых, наполненных воздухом объёмов и перспектив.

Что касается города, я считаю очень важным, чтобы человек мог с удовольствием или с гордостью сказать про своё жильё: «Я живу там-то», привязавшись к какому-то яркому архитектурному жесту, природному или историческому объекту-лэндмарку, характеризующему территорию.

О рабочем пространстве для учёных

В прошлом году МАРХИ провёл студенческий конкурс на разработку проекта наукограда в Подмосковье. Победила идея двух масштабов. Необходимые научно-производственные, образовательные и административные здания размещаются в центре в «крупных объёмах». А к периферии масштаб строительства уменьшается и как бы уходит в природу маленькими домиками, где учёные будут жить и творить в окружении садов и парков, растворяющихся в лесном массиве. Так видят идеальную среду для жизни и работы учёных архитекторы поколения Next.

Источник: Наука и технологии РФ