Анатолийский рок: объединить западную музыку и народные традиции

Радиф Кашапов

По мере того, как растет количество музыкантов, которых причисляют к пресловутой “татарской альтернативе”, всё чаще возникает вопрос: а что же в них татарского? Неужели только язык с гуляющим ударением? Никто не просит группы в обязательном порядке играть на сазе и баяне, однако зачастую их музыка — это просто американский или британский набор стандартных гармонических решений.Барыш Манчо

Проблему, как объединить западную музыку и народные традиции, успешно решили еще в 1960-е годы в Турции — явление это называется “Анатолийский рок” (Anadolu rock). Появился он в результате того, что местные рокеры стали использовать в своей музыке элементы народной музыки.

Сделаем отступление. Основа турецкого фолка — макамы, условно говоря, лады в пять тонов. Впрочем, нотная система не точно отражает всё звуковое богатство, ведь даже  полутона у турков делятся на 9 частей. Макамы  довольно забавно играть на гитаре, подтягивая струны для блюзового, то бишь, макамного эффекта. Османская культура повлияла на традиции многих стран: ныне те же мелодии  можно услышать в безумно популярной балканской музыке.

Гитарные группы  появились в Турции в то же самое время, когда и родился рок-н-ролл — в 1956 в страну с гастролями приехала  группа “The Shadows”, исполнявшая чисто  инструментальные композиции, так что у публики не возникло проблем с пониманием новых ритмов и риффов — таким образом, почва была разработана.

Местные команды активно переигрывали западные хиты, начали возникать первые локальные звезды. Турция в 1960-е была действительно страной контрастов. Восток и Запад: молодые люди слушали “The Beatles”, “Animals”, “Rolling Stones”, при этом в их семьях сохранялся консервативный мусульманский порядок — и всё это на фоне старта демократического периода в жизни государства.

В 1965 году одна из самых крупных газет в стране “Hürriyet” организовала конкурс для начинающих команд, дабы потом прославить победителей в статьях, устроить им национальный тур и издать победившие песни на дисках. А условия были такие:  музыканты должны были петь на турецком — свои песни или народные. Конкурс назывался “Altın Mikrofon”, и без него многое в местной музыке могло бы пойти иначе. Возможно, анатолийский рок не стал бы движением. Уже в первый год заявки подали 78 команд, и в лидеры постепенно вырвались гитарные бэнды, работавшие с местными традициями. На третьем месте тогда оказались “Silüetler” с инструменталкой “Sis” — явные последователи “The Shadows”.

А когда в США и Европе развитие получил психоделический рок, в Турции он буквально расцвел. И это явно не случайно — в этой музыке англичане и американцы постоянно использовали ориентальные мотивы (скажем, партии клавишника “Pink Floyd” Ричарда Райта их менеджер называл “в стиле восточных сладостей”) — так почему бы не ответить первоисточникам? Потом пришел черед и прогрессивной музыки — западные пластинки быстро доходили до турков, которые оценили любимую ими полиритмию и хитрый мелодизм. Влияла на них также и хард-роковая музыка в духе “Led Zeppelin” и “Deep Purple”, и фанк Джеймса Брауна и Стиви Уандера. При этом все их песни были отчетливо турецкими. Это не мешало, впрочем, им порой буйствовать по-западному. Известно, скажем, что “Grup Bunalim” бегала по Стамбулу нагишом, устраивала на концертах световые шоу и кричала “LSD!”. Но музыкантов могли и побить — даже за длинные волосы (Эркин Корай говорил, что всё его тело в шрамах от ножевых ранений).

Вся музыка до середины 70-х записывалась на допотопной аппаратуре, зачастую группы издавали только синглы — даже самые популярные артисты порой выпускали полноценный альбом, а не собрание хитов, лет через 15 после начала карьеры. Многое из этого никогда не переиздавалось и теперь доступно в дурном качестве. Значительная часть материала разошлась сейчас в среде меломанов в виде сборников, среди которых стоит порекомендовать такие как “Turkish Delights” (биг-бит и гаражный рок) и

“Hava Narghile” (каверы и прог-рок), “Turkish Freakout: Psych Folk Singles 1969-1980”, а также девятый выпуск “Love, Peace and Poetry” 2005 года. Эффект после первого прослушивания – шок.

Золотой фонд анатолийского рока строится не на группах, а на авторах. Первейший из них — Эркин Корай (Erkin Koray).

Его мама была преподавателем пианино. Сам он в 15 лет начал играть на гитаре рок-н-ролл, собрал команды, выдавал кавера на Элвиса Пресли и Фэтса Домино. В 1963-м вышел первый сингл Корая – “Bir Eylül Akşamı / It’s So Long”. Слышно, насколько иначе звучит на нем английский би-сайд. Ясно, что музыканту суждено прославить именно родной язык. Гитарист ушел в армию — оказался вне европейского Стамбула, в настоящей Турции. Потом съездил в Германию, посмотреть на места, где играли “Тhe Beatles”. И вернулся домой прожженным рокером. А тут подоспела пора психоделики. Первый сингл новой эпохи – “Anma Arkadaş”.

А вот трек “Cicek Dagi”, ставший четвертым в 1968-м на “Золотом микрофоне”:

Только в 1973-м Кораю удалось выпустить сборник, а через год — настоящий альбом, “Elektronik Türküler”, открывшего талантливого музыканта миру. Корай не просто исследовал турецкий фольклор, он додумался подключить баглам (турецкий аналог саза — с семью струнами) к гибридному усилителю Grimmi, после чего электросаз вошел в моду. Гитарист много перемещался по миру, в частности, несколько лет жил в Канаде. Вернувшись в мирную Турцию, долгое время зарабатывал, играя в пиццерии. До сих пор выступает. Его песни — классика для новых команд.

Еще одна любопытнейшая личность — Барыш Манчо (Barış Manço). Считается, что именно первые его записи — версии западных твистов и народные песни в рок-н-ролльной обработке — начало анатолийского рока.

Фото с сайта www.museum.ru

Барыш Манчо

В 1963 году он выиграл право учиться в Королевской академии Бельгии, где изучал искусство и графику. При этом играл в группах и выпускал в обеих странах записи, выступая мостом между Западом и Востоком. Манчо был колоритным персонажем — пышные усы (якобы — чтобы скрыть шрам после автоаварии), длинные волосы, перстни.

В 1972-м появилась группа “Kurtalan Ekspres”, с которой он соорудил выдающийся альбом “2023”. Пытался выйти на европейскую аудиторю, его диск “Baris Mancho” даже попал в топ чартов Румынии и Марокко.

В 1988-м запустил передачу “7’den 77’ye” на “TRT 1”, посетил в ходе съемок 150 стран.

Музыка того периода уже не особо интересна. Умер в 1999 году от сердечного приступа. На похороны пришли тысячи людей — жизнь превратила Манчо в национального героя.

Если говорить о группах, то важнейшая в анатолийском роке — это “Moğollar”. Они до сих пор существуют — распались в 1976-м, возродились в 1993-м с тремя оригинальными участниками. “Монголы” целенаправленно работали с фолком, с народными инструментами, их экзотичный образ даже заинтересовал лейбл “CBS”. Группа искала себя во Франции, смещаясь в сторону джаз-рока. Их альбом “Danses et rthymes de la Turquois aujourdhui” носит второе название “Anadolu Pop”. Кроме того, “Монголы” были одной из групп, где играл Мурат Сес (Murat Ses),  большой любитель синтезаторов и электронных эффектов, поныне выпускающий альбомы с исследованиями в этой сфере. Также команда записывались с Манчо, с Сельдой Баъачан.

Не всё, разумеется, было безоблачно в турецком роке. После военного переворота в 1980 году некоторым музыкантам был закрыт въезд на родину. К этому времени золотая пора анатолийского рока закончилась. Джем Караджа (Cem Karaca), основатель “Apaşlar”, “Kardaşlar”, автор хита “Moğollar” “Namus Belası”, марксист, ярый левак,  оказавшись в 1979-м в Западной Германии, не рискнул вернуться домой под трибунал. Амнистию ему объявили только в 1987-м.

Еще одна жертва режима — Сельда Баъачан (Selda Bağcan), турецкая Джоан Баэз. В 1981-1983-м она трижды попадала в тюрьму из-за своей активной политической позиции. На Западе её вновь узнали благодаря лейблу “Finders Keepers”, переиздавшего дебютный альбом “Selda” 1976 года — мощный образец гражданской лирики под аккомпанемент электрических и акустических инструментов. Сельда открыто осуждала правительство, военщину, политиков. Часто перепевала фолк-песни, играла на багламе. При этом пользовалась дикой популярностью — первые два сингла были проданы тиражом в миллион копий. Баъачан выступала по всей Европе, заезжала в Австралию, шагнула за Железный занавес, представляла страну на международном конкурсе “Золотой Орфей” в 1972-м. В 1986-м она не смогла попасть на фестиваль world music “WOMAD” – её паспорт конфисковали. Только благодаря усилиям организаторов документы удалось вернуть.

Современная турецкая музыка, в основном, известна за счет поп-исполнителей. Тем не менее, влияние народных стандартов слышится в любом стиле — от хип-хопа до альтернативного рока (к примеру, существует группа, играющая “анатолийский грандж” – “Duman”). Можно уверенно сказать, что турецкую песню часто можно узнать с первых же нот – и что анатолийский рок оказался на развитие современной сцены серьезное воздействие.

Татарская музыка подобной прекрасной истории лишена. Рок-музыка добралась до нас, в основном, в виде западного мэйнстрима и русских дурных аналогов. Никто не проводил республиканских конкурсов с требованием сохранить национальный колорит (хотя идея — прекрасная). Гитарная музыка уже утратила свою новизну и модность — местные авторы почти поголовно занимаются делом, а не разрушают каноны. Татарский фолк опошлен современной эстрадой или законсервирован консерваториями. А слушателя не особо и интересуют неформатные песни — в топе совсем другая музыка. Пример Мубая, который нашел знакомую для своих напевов среду в карибских стилях, и хип-хоп-исполнителей, появившихся на волне массового подъема рэпа в России, показателен —  только серьезная исследовательская работа или внушительная зрительская отдача, помноженная на энтузиазм, может сдвинуть дело с точки. Безусловно, многое из описанного в этой статье остается локальным, чудным феноменом — но феноменом, который можно гордиться.

1 комментарий